Уютный мир творчества Юрия Шатунова (ex Ласковый май) - все песни и видео
В начало Личный раздел Контакты Аудио интервью Видео клипы и записи Фотографии Информация и статьи Игры Радио Чат Гостевая и форумы
Наша страница ВКонтакте Наша видео портал Наша страница в Twitter
Выбрать внешний вид сайта



найти

Жители

Случайное фото

С днем рождения поздравляем:
александр5775
Анастасия1979
Артем07
балаган
ведьмачка
Виконт
Виктор240570
Герасим
гульназочка
Денис2405
Дианита
ДИМАсергеев94
евгений1616
ЕкатеринаП
ЕлизаветаВ
Жаннулька
Зиночка
Ильдар74
Ильдар
капа
Ксеня249
Ксеша
Лиана
Майская_Фея
мозганет
нарния
натка83
Николай13
Ойбек
Павел24
руся
СаШКа86
СветланаПи
СтуденТОЧКА
стэла
Татьяна28
Татьяна1974
тимур80
удача
al32
albina90
aleksei666
anbikom
ancho
artem007
artemkardel
arthur1979
Cska258369147
daler
DeMuerto
Denka
Diego
Dmitriy34
escada
esmadeus
gasmin
hsemakina
ivan031761
k5t5y5f5
KISSEN
koll
Kollin
landl1234
laskoviymay1984
leksus
lenalex1
Lesja
lisiza1780
Minutka
mironchik
morze
Nailya
nealmi
NIKOLA
Nora
Olusya
oskar_74
perepeltr
Phantom
poti6924
rash50
Sergey555
Taboo
vovchik7772
WildDriver
zarkot1984

Онлайн на сайте: ...

Информация, статьи

Андрей Разин - Человек тусовки
глава
1

АЛЕКСЕЙ РАСПУТИН

Началось это на прошлой неделе,- в среду. Я пел на стадионе под проливным летним дождем, мертвой хваткой вцепившись в микрофон, время от времени окидывая взглядом свою тусовку. Звукорежиссер Валерий весь в напряжении, в дождь можно ждать всего, охрана мокнет у кромки поля, вид у нее вполне воинственный, а вот музыканты на сцене, совсем скисли, едва шевелятся, да и сам я изо всех сил выдавливаю из себя улыбку; это был третий концерт, когда я закончил пятую песенку о бессмысленной любви к взбалмошной девчонке (оставалось еще три) и пацанки с центральной трибуны пытались прорваться к сцене через кордоны вымокших милиционеров, на беговую дорожку выкатил желтый, примятый со всех сторон "Запорожец", чтобы сделать круг почета. Урча, охая, едва не заглушая усилители мощностью в пятьсот ватт, он начал совершать круг почета по стадиону.
Он преспокойно подкатил к самой сцене, из него вышла дамочка средних лет с раскрашенной физиономией и прошествовала мимо зрителей. За ней семенил весь из себя модный фраер, запакованный в варенки. При этом он уверенными движениями разбрасывал вокруг семечную шелуху.
Я бы мог в это мгновение надуть жилы на шее, взмахнуть руками поверх головы и заорать на него что-то вроде "удав гнутый!", но я пел, я прыгал под восхищенными взорами по гаревой дорожке, а он все больше отдалялся от меня. Раздалось несколько свистков, прокатилась волна смеха. Попробуй докажи, что смеются над ними,, а не надо мной... Я пел и пожирал глазами охрану. Раскормленные, груды мышц... Я с вами сегодня тоже как следует поговорю, вы наняты не только против рэкета и оголтелой толпы, надо хоть немного шевелить мозгами, если даже они полностью отсутствуют... Я пел и чувствовал, как кровь из артерий и вен перелилась в голову, что-то (я это явственно почувствовал) зашипело во мне, как раскаленная сковородка, на которую выкатили воду, и внезапно оборвалось. Я вздрогнул и невпопад открыл несколько раз рот - неужели разрыв сердца, неужели конец всему, я умираю?.. Я закрыл глаза, а в это время начиналась предпоследняя песня, я приблизил к себе микрофон. Ничего не произошло, даже наоборот, кровь также стремительно отхлынула от лица, я чуть приободрился, а когда понял окончательно, что никуда не отправился с этого света, снова запел, и более того - помчался от сцены к трибунам, насколько позволял микрофонный шнур... Все-таки эти идиоты доведут меня когда-нибудь, это не работа, а черт знает что ...
Дай бог дотянуть до конца, не рухнуть на этом поле, и я поговорю с ними ...
Я и в самом деле благополучно дотянул последнюю песню, которую, как обычно, исполнил на "бис". Перед ней ведущий выдавал свою "коронку". Сперва он говорил, что время концерта подошло к концу, дожидался, пока по трибунам не пробежит вздох сожаления, и тогда призывал стадион: "Повторяйте вместе со мной: "Распутин! Распутин!" Стадиону это только и надо было. Он принимался реветь что есть мочи, и в эту минуту на сцене появлялся я с вопросом: "Еще?" Они в ответ: "Еще, еще!" Я спрашивал: "Что вам спеть?" Они в ответ - на-1 звание своей любимой песни "Утро", Так повторялось много раз и всякий раз беспроигрышно. В этот вечер тоже: закончив песню, я через коридор охранников и милиции бросился в гримерную. Вот сейчас наступит миг расплаты ... Сейчас!
- Кретины! Все уволены, все до единого.
Первым побледнел Автандил, мой главный администратор, которому обычно доставалось больше всех.
- В чем дело, Распутин? Концерт удался. Лучший концерт в этом городе.
- Идиот! Это по твоей просьбе на поле выехал "Запорожец"?! В честь лучшего концерта. А где охрана?! За что я плачу им такие деньги?.. Чтобы они набивали себе брюхо и таскали в номера девок?! Завтра же чтобы не было ни одного!!!
- Хорошо, я все сделаю, как ты скажешь, но только успокойся, я очень прошу, был один звонок, я волнуюсь... - почти спокойно отреагировал Автандил.
- Кто был на этом "Запорожце"?
- Сейчас узнаю, только успокойся. Он выбежал из гримерной.
Я ополоснул лицо холодной водой. Руки у меня дрожали, в ногах засела слабость. Я упал на диван, чуть отдышался и заметил, что нахожусь в комнате один. Быстро же их всех вымело. Сейчас ждут, пока я отойду. Опыт уже имеется. Но на этот раз черта с два. Запыхавшийся Автандил появился через минуту.
- Кто это был? - снова закричал я.
- Билитерша стадиона. Она до последнего продавала билеты.
- Так был же аншлаг!
- Оставалось несколько билетов. Я с ней разобрался. Подвел шофер, он по привычке въехал на дорожку...
Я несколько раз глубоко вздохнул.
- Ты МОР оказаться на улице, Автандил, или в лучшем случае в администраторах у какой-нибудь пятидесятилетней красотки.
- А что случилось?
- Я чуть не умер. Внутри шипел раскаленный металл ... Автандил в ужасе посмотрел на меня:
- Я давно говорил, что три концерта в день много. Ты в самом деле начинаешь шипеть, как старая головешка...
Автандил налил мне горячего чая, добавил несколько капель коньяку. Я почувствовал, что отхожу.
- Дайте побыть одному, я устал,- сказал я вполне смирно, и Автандил чуть заметно улыбнулся. Но улыбка показалась мне какой-то странной.
- Что у тебя? - спросил я.
- Тебе кипеть бы в других случаях, когда вокруг собирается всякая шваль....
Он сейчас заведет свою старую пластинку насчет того, что народ в самую коммерческую в стране тусовку нужно подбирать тщательно, а не так, как я: возьму, мол, человека, а он через три дня заложит по-черному, или сбежит, или сотворит такое... Так и в самом деле бывало не раз, я сам себя часто проклинал за свою неосмотрительность и доверчивость, но иначе нельзя, как это ни странно звучит. Автандил не понимает, что в настоящей тусовке, где собираются не дряхлые солисты разлива семидесятых, а шестнадцати-семнадцатилетние пацаны, по-другому быть не может. Автандил (быть может, я тоже спешу с утверждением) отличный администратор, у него интеллигентный вид японского подданного, он может уговорить самую сумасбродную кассиршу в любом аэропорту Союза, у него богатый опыт. Еще совсем недавно Автандил был секретником у одного генерала-Героя, который до сих пор орет, что нельзя было выводить войска из Афганистана, но меня он никогда не поймет до конца. Генерал, кстати, иногда помогает Автандилу в тех случаях, когда на его пути являются самые твердокаменные администраторы гостиниц или продавцы авиабилетов. Автандил имеет для них коронный номер - он вышибает слезу рассказом о том, что все его родственники, включая любимую маму, давно : живут в" Канаде, мама владеет там кинотеатром и рестораном с номерами (именно последнее ему нравится особо подчеркивать), а он из-за того, что служил секретчиком у известного и геройского генерала, еще десять лет не сможет увидеть дорогую мамочку и всю свою родню. Еще он добавляет, что ему негде жить, он болтается по знакомым и радуется, когда исчезает из Москвы, зная, что его ждет теплый и уютный номер в гостинице, и что вообще ему придет конец от Распутина, если он не сделает билеты или номера для группы. Когда и это не проходит, что бывает крайне редко, Автандил вдруг обнаруживает в кармане груду телеграмм, к тому же заверенных, о смерти самых различных родственников. Оказывается, в один и тот же день (случаются же такие проклятия!) у каждого артиста группы умерло как минимум по одному родственнику...
При этом Автандил забывает сказать, что его азиатская, родня уже лет сто как живет в Москве, представляет из себя не последнюю мафию, которую возглавляет родной старший братик, вор в законе. Но Автандил с ними деловых связей не имеет, он может лишь пригрозить какому-нибудь должнику, что придет старший брат и выпотрошит не только,его долги, но и все остальное, что можно выпотрошить. Автандила после армии, потянуло вдруг на хлопотную администраторскую стезю, я подобрал его в одной группе, влачившей полуголодное существование, и сейчас Автандил вполне соответствует виду японского подданного.
Я лежу на диване и с радостью думаю, что завтра день переезда, ни одного концерта, можно будет выспаться всласть, Автандил сидит рядом, я делаю вид, что, не помню его слов о неприятном звонке, взволновавшем его, он не нарушает правил игры, знает, что я никогда ничего не забываю.
- В гостинице я все-таки не выдержал и первым спросил о звонке.
- Мои ребята ... Они случайно встретили Мысленко. Настроен агрессивно. Мы, говорит, открутим ему голову, мальчик зазнался, забыл, кому он всем обязан и все прочее... Пообещал ославить на весь мир.
- Да пошел он знаешь куда, никто не захочет с ним связываться.
- Смотри, я бы кое-что предпринял ...
Я больше не слушал Автандила. Уткнулся в экран телевизора, шла какая-то музыкальная передача. Смотри не смотри, а о нас ни слова. Для этой купленной с ног до головы банды не существует ни хит-парадов, в которых мы на самом верху больше года, ни миллионов магнито-альбомов.
Я отправил Автандила, выключил телевизор и позвонил, домой. Жена сказала, что звонил композитор, у него готовы две песни для Кречета, надо выбрать время, чтобы записать.
- Что еще? - спросил я.
- Какие-то странные звонки. Все время набирают, слушают и бросают трубку.
- Неужели ты не привыкла к фанаткам?
- Это не такие звонки ...
- Молчание в трубке отличается? Не волнуйся, укладывайся спать. Я тоже валюсь с ног...
Я проверил, закрыл ли дверь, завалился на кровать и словно отключил сознание. Ни единого сна за всю ночь. Такое случалось редко. Обычно одни кошмары, притом длинные, многосерийные.
Наутро в номер первым влетел Автандил.
- Распутин, выезд задерживается!
- Это почему?
- Умер администратор стадиона.
- Какой еще администратор, при чем здесь я ... Нам пилить триста километров.
Он вздохнул:
- Ты все-таки неисправимый. Да это же администратор стадиона, на котором проходили концерты. Тот самый, который вышел из "Запорожца". Вчера вечером ...
- Постой, постой, так он же совсем молодой, весь в варенках...
- Я чувствовал, что мне делается плохо. Я вспомнил непонятное шипение у себя в груди.
- Да, молодой, чуть больше тридцати.. Вечером стало плохо с сердцем, вызвали врача, но уже было поздно. Никогда раньше не жаловался. Поехали за венками. Автобус чуть задержится.
Да, я смотрел на него и вспоминал - в тот самый момент, как послышалось это проклятое шипение, я думал, что умираю, а умер он, администратор, совершивший круг почета вокруг стадиона на своем добитом "Запорожце".
- Что с тобой, ты побледнел? - спросил Автандил. Его голос доносился до меня словно издалека.
- Ничего, все в порядке,- пробормотал я в ответ.- Зайди за мной, когда будет автобус. Пускай все.
Я вдруг вспомнил слова Джалилы. Нет, это было не тогда, не в тот вечер, когда я, бездомный администратор, подвизающийся на ниве сколачивания коммерческих групп, случайно попал к ней вместе с одним полупьяным композитором, подобравшим меня чуть ли не на улице. Композитор в те дни был одержим созданием своей фантастической фирмы, он пил, а в перерывах принимался фантазировать - да мы с тобой перевернем всю эстраду, я на верном пути, ты уж поверь мне.
Дом Джалилы находился на Арбате, огромные холлы, какие-то странные люди, охрана у входа.
- Заплетающимся языком композитор представил меня. Джалила долго и испытующе смотрела на меня, а затем внезапно сказала:
- Ты будешь моим братом, я чувствую в тебе то, что чувствую в себе. Когда тебе будет трудно, приходи. Мой дом с этой! минуты становится твоим домом.
Мне стало не по себе, мурашки пробежали по коже, а композитор подтолкнул меня к ней, прошептав:
- Поцелуй руку, деревня ...
Я притронулся губами к ее длинной, изящной ладони и почувствовал, как меня пронзило током. Может, это было от голода, несколько дней я почти ничего не ел, да и не спал на вокзале все время гонял милиционер, я показался ему подозрительным, а хозяйка квартиры, вернее, койки в какой-то кошмарной берлоге, выгнала за неуплату.
- Назови свое имя,- сказала всемогущая Джалила, о которой по Москве ходили невероятные слухи - это она привела в движение омертвевшие челюсти человека, который до встречи с ней только и мог, что мычать с высоких трибун, это она излечила сына западной суперзвезды от гангрены обеих ног, это она живет не одной жизнью, а сразу несколькими, для нее не существует временных границ.
Я не мог вымолвить ни слова. Композитор пришел мне на помощь, сказал, что я очень волнуюсь, да и как может не волноваться в доме самой Джалилы деревенский мальчишка, обладающий недюженной, правда, наглостью, что уже помогло ему кое в чем проявить себя ...
Она прервала композитора одним жестом, усадила меня рядом, пододвинула тарелку с яствами, которых я никогда в своей жизни не пробовал, и время от времени приговаривала:
- Не волнуйся, человек не должен волноваться в своем доме, а раз ты мой брат, значит это и твой дом ...
Я с жадностью ел, стараясь поменьше набивать рот, что у меня не всегда получалось, маленькими глотками отпивал вино, чтобы с голодухи тут же не рухнуть под стол, а вокруг велись совершенно непонятные для меня разговоры. Известный поэт говорил, что в лице Джалилы мир найдет художника с необычайным видением. Это недостижимо для самых великих, но люди еще не совсем понимают, кто живет рядом с ними. В разговор то и дело встревал священник в рясе и со сверкающим крестом на груди, он был уверен, что все у Джалилы от Бога, на что она ответила, что религия в наш век стала менять свой облик, вера в Бога может принимать тысячи различных форм, иметь бесчисленные названия. Главное, что в центре вселенской мощи стоит человек, создание не слабое, а сильное, и, чтобы проявить свою силу, человеку необходимо установить связь с наивысшим, с космосом, перед которым и сам Бог - существо слабое, мятущееся... У Джалилы прямая связь с космосом, она в любой момент может войти с ним в контакт, получить от него неограниченную, непонятную земным силу... При этих словах священник перекрестился, опрокинул стопку - и стал благодарить Джалилу за возвращенное ему здоровье...
Это длилось бесконечно, а я все ел и ел, пользуясь тем, что одни гости приходили, другие уходили. Парни в черных рубашках все время подносили еду. К полуночи я выглядел осоловевшим, композитор предложил мне остаться ночевать у Джалилы, но я гордо отказался. Когда мы уходили, Джалила произнесла фразу, которую повторила потом несколько раз:
- Ты мне брат, приходи в свой дом, приходи, когда захочешь, а сегодня оставайся, я знаю что тебе негде ночевать. Завтра я все скажу о твоей будущей жизни ...
Я оказался в огромной спальне, утонул в перинах и чувствовал себя героем известного мультфильма - волком, вконец объевшимся на свадьбе. Не знаю, сколько прошло времени, когда в комнате появилась Джалила. Она стала на колени: передо мной, взяла мою руку в свою горячую дрожащую ладонь и прошептала:
- Я обещала сказать тебе все завтра, сегодня уже завтра - и я сдерживаю обещание. Ты человек, которого запомнят люди, ты проявишь себя во многом ...
Я не мог понять, сплю я или нет, я пытался протереть глаза, но не было сил поднять руку, я был словно каменный, потерявший сознание.
- Иногда тебе будет очень тяжело, безысходность будет окружать тебя на каждом шагу, но это не страшно, это все уже было, ты все прошел и выдержал ....
Она - или ее тень - продолжала стоять передо мной на коленях, я пытался подвинуться, но у меня не было сил.
- Такие люди рождаются не часто, они принадлежат космосу, их души существуют осознанно великое множество раз, они переселяются и не теряют при этом памяти, как это случается с душами других людей, поэтому мы можем пересекать любые временные барьеры и осознавать это... Но в тебе зачатки нашей силы, их нужно развивать.... Ты будешь чувствовать свою силу, но не всегда сможешь управлять ею, она в тебе стихийна, и это может оказаться страшным для других, более, слабых людей...
Она говорила, обволакивая меня непонятным жаром, мой мозг туманился в неясных видениях ... -
Я проснулся в холодном поту. Через тяжелую штору светила солнце. Сколько я проспал? Значит, это был сон или, скорее, бред какой-то, навеянный вчерашним вечером; она не приходила, не могла приходить, мне все это померещилось, но почему же моя рука помнит прикосновение ее ладони, почему в моем сознании четко и явственно звучит ее голос? Я вскочил, натянул майку и джинсы (выдал композитор, чтобы я приобрел фирмовый вид) и вышел из спальни. Мне хотелось побыстрее убежать из этого дома. Я шел по каким-то коридорам, заглядывал в другие комнаты, набитые старинной мебелью, и внезапно оказался во вчерашней гостиной, где на меня с удивлением уставились несколько человек. Среди них была Джалила.
- А вот и наш молодой друг. Как спалось? - спросила она. Голос отличался от того, ночного.
-Спасибо,- пробормотал я и попытался подойти к противоположной двери. Я понимал - там выход.
- Посидите с нами, Алексей,- сказала Джалила, - сейчас подадут кофе. Кстати, фамилия у Алексея Распутин.
- Очень хорошая фамилия для раскрутки,- заметил известный поэт, потягивающий шампанское из узкого, длинного бокала. - Такую фамилию надо ценить.....
Двое парней принесли кофе, бутерброды и несколько бутылок марочного коньяка. Странно, но я не хотел есть. Видимо, перестарался ... Я не хотел есть впервые за последние несколько лет.
- А чем занимается молодой Распутин?-спросил поэт. Я был в колхозе, потом пел, а теперь администратор в центре Журавского (фамилия моего опекуна-композитора).
Поэт так и рухнул от смеха, за ним вся компания. Только Джалила смотрела на меня внимательно.
- Ты помнишь вчерашний разговор? - неожиданно спросила она, пронзив меня своим взглядом.
-Помню,- ответил я, а сам подумал - какой разговор, вечерний или ночной. Значит, последний ночной не померещился? А может, все-таки вечерний?
- Так вот, все так и будет, как я сказала. Я изредка ошибаюсь.
Она говорила, а остальные, не обращая на нее внимания, принялись пить коньяк. Вскоре явился Журавский, его встретили как самого родного человека, угостили коньяком и шампанским, он повеселел, а затем вдруг нахмурился:
- Нам пора с господином Распутиным, нас ждут великие дела, мы задумали переворот... И он близится, поверьте мне.
- Сколько переворотов было на моей памяти ...
- А теперь состоится, вот увидите - состоится,- торжественно произнес Журавский и опрокинул еще одну, рюмку.
Джалила пошла проводить нас, у порога протянула мне бумажку:
- Вадим говорил, что тебе негде жить... Здесь адрес. Живет старушка, у нее свободная комната. Живи, пансион полный ... За мой счет, пока у тебя ничего нет.
Ошеломленный, я вышел следом за Журавским на Арбат.
- Ничего не могу понять... Журавский рассмеялся:
- Ты еще многое для себя откроешь в этом городе...
- Она мне такое сказала, голова идет кругом. Он внимательно посмотрел на меня спросил:
- Предсказала твою будущую жизнь? - и, не дожидаясь ответа:- Так и есть. Значит, она переспала с тобой ...
Ну и кретин! На него плохо действует коньяк с утра...
Я ехал в автобусе. Перед глазами стоял водитель истерзанного жизнью "Запорожца". Я словно слышал слова Джалилы: "... это может оказаться страшным для других, более слабых людей..."
Подозвал к себе, Автандила:
- Послушай, а что случилось с этим администратором? Ты мне о чем-то утром рассказывал.
Автандил как-то странно глянул на меня.
- Да ты что?! Ничего не помнишь? Он умер... Вечером стало плохо, вызвали врача, но' поздно ... Остановилось сердце. На этом автобусе возили венки, в том числе и от нас, еще я передал деньги для семьи, думаю, ты не против? Сумма небольшая, пятьсот рублей, но все же...
- Да, да, я все помню,- сказал я и закрыл глаза. Вокруг туман какой-то.
- Тебе надо передохнуть, Распутин, я давно говорил. Все куда-то несешься... Куда, зачем? Передохни, отоспись как следует.
Рядом раздался хохот Кречета: - Это не поможет, Автандил. Да он же вольтанутый, чокнутый на всю катушку. Я это давно знаю...
Я хотел ему что-то сказать в ответ на идиотскую шутку, но не стал.
 


(c) Design Shatu Design и Житель ЛМ






[вверх] © Разработка сайта Shatu Design.
© При использовании информации ссылка на сайт shatu.ru обязательна.
© Все исходные материалы принадлежат их законным правообладателям.